Степангорецкий решил покончить с собой.

Выждав момент, когда жена ушла из дому, он приступил к осуществлению своего плана: взял моток тесьмы, отрезал от него метра два, сделал петлю на одном конце, а другой крепко привязал к решетке отопительной системы, располагавшейся в потолке над письменным столом, на котором он, естественно, и стоял, привязывая тесьму к решетке. Подготовившись таким образом, он просунул шею в петлю, неумело помолился и спрыгнул.

Решетка со слабым треском отвалилась, и Степангорецкий полетел вниз больно ударившись жопой об пол, а попутно и затылком об письменный стол.

— Еб твою мать! — сказал Степангорецкий, потирая ушибленный затылок и рассматривая изуродованный потолок. — Еб твою мать!.. Но хуй с ним.

Он порылся в среднем ящике письменного стола и нашел там скальпель. Внимательно осмотрев свое пухлое белое предплечье, Степангорецкий нерешительно надрезал его скальпелем. Никакого эффекта! «Надо бы порешительнее!» — подумал Степангорецкий и, слегка поднапрягшись, наконец, всерьез порезался. Кровь потекла на белоснежный ковер, но и только. «Надо бы гораздо решительнее,» — подумал Степангорецкий, но тут же понял, что для этого он слабоват.

Найдя утешение в известной аксиоме, что на самоубийство способны лишь слабые люди, Степангорецкий вышел в гостиную. Там на тумбочке стоял телевизор, и, разбежавшись от противоположной стены, Степангорецкий отчаянно врезался лбом в экран. Телевизор покачнулся и припал к стене, а тумбочку, наоборот, повалил на Степангорецкого и больно ушиб ему коленки. Вся конструкция рухнула на ковер; Степангорецкий упал тоже.